ОЛЕГ НИВЬЕВСКИЙ, доцент Киевской школы экономики, координатор исследовательского проекта UaFoodTrade: Ни одна из программ поддержки не стимулировала рост агросектора

Олег Нивьевский в 2010 году получил степень доктора философии по специальности аграрная экономика и прикладная статистика в Гётингенском университете в Германии. Работал в проектах развития Всемирного банка, ФАО, USAID. Специализируется на оценке влияния государственной экономической и регуляторной политики, развитии агропродовольственных рынков продукции и факторов производства, цепочке добавленной стоимости, пространственной экономике, анализе эффективности и производительности производства.

Портал agravery.com опубликовал интервью Анастасии Карпенко с Олегом Нивьевским:

В 2020 году аграрии могут остаться без дотаций. Сейчас в бюджете выделены деньги, но неизвестно, как они будут распределены. Как это повлияет на производство?

– Если фермеры говорят, что они умрут без дотаций, то это абсолютно ненормально. Аналогично наркоман, сидящий на игле, не выживет без дозы. Подобное происходит сейчас во Франции, Германии. Дотации – это наркотик. Нам нужен здоровый сектор. О субсидии (на голову или на гектар или компенсацию расходов на закупку материально-техничнических ресурсов / процентных ставок) я бы забыл как о кошмарном сне.

Кроме того, ни одна из программ поддержки не стимулировала производство. Сейчас объясню почему. Например, вы решили воспользоваться частичной компенсацией процентов по кредиту. Для этого вы сначала приходите в банк, там кредитный офицер посчитает ваш доход, проанализирует платежеспособность и примет решение о том, можно ли вам выдать ссуду. Есть компенсация или нет – это не повлияет на решение банка. И вот если вам дадут кредит, то только после этого вы подадите заявку на возмещение процентов. В данном случае сама поддержка отделена от решения инвестировать в производство или нет. Она не влияет на то, дадут или не дадут вам кредит. Это просто как приятный бонус. То же касается возмещения стоимости строительства животноводческих комплексов. Предприниматель сделал бизнес-план, взял кредит, построил ферму и потом отдельно решает вопрос компенсации. А возмещение стоимости украинской сельхозтехники, по сути, стимулирует покупать менее эффективные средства производства. А мы заботимся об увеличении производительности сектора, не так ли?

Но в Европе, например, всячески поддерживают фермеров. Что делать отечественным производителям, чью продукцию может вытеснить импорт?

– У европейцев из прямой поддержки фактически только субсидии на гектар и все. Нам такое не нужно. Импорт вытеснит – ничего страшного в этом нет. Потому что, когда кого-то выдавливают, то на его место приходит более эффективный производитель. У меня нет никаких сантиментов к тем фермерам или производителям, которые не могут выдержать конкуренции. Предприниматели говорят: «Мы хотим заработать, но поддержите нас». Это определенный когнитивный диссонанс. Почему вы, как работник, должны в честной конкуренции приобретать свои награды, конкурировать с другими на рынке труда за определенную должность (без поддержки), а они – нет? Не можешь отвечать рыночным условиям – конкурировать – до свидания. Украине такие производители не нужны. Здесь «плюнешь» в землю, и будет расти. А если ты «плюешь», и там, условно говоря, ничего не растет, то тебе здесь не место. Должна быть причина, почему нужно поддерживать. С экономической точки зрения такой причиной может быть либо провал рынка или провал политики.

Немало сельхозпроизводителей отмечают, что единственной эффективной формой господдержки было возвращение НДС на спецсчета. Возможно, следует вернуться к этой практике?

– С одной стороны, это действительно было удобно для агробизнеса, потому что не было вмешательства государства. А с другой, наоборот, неявно мотивировало фермеров меньше инвестировать в производство. Сельхозпроизводители оставляли себе НДС, однако не получали возмещение НДС на закупленные ресурсы. Таким образом, чисто арифметически, производители имели большую выгоду в том случае (более условное сальдо НДС), когда меньше инвестировали в закупку материально-технических средств производства. То есть как ни парадоксально, спецрежим не стимулировал развития сектора.

Тогда какой механизм поддержки будет действенным?

– Я бы выделил средства не на прямую поддержку, а на мероприятия, связанные с трансфертом технологий и знаний. Необходимо через различные каналы коммуникации объяснять агропроизводителям, какие культуры приносят больше прибыли. Должны быть программы, которые помогут фермерам шаг за шагом узнавать о более маржинальных направлениях производства, например, о каких-то нишевых  культурах. И это должно происходить в течение длительного времени. Деньги нужно направлять на научные разработки и образование. Это та вещь, которая будет драйвером развития отрасли. Дотации на голову и другие подобные вещи идут в песок, они абсолютно не создают добавленной стоимости.
Кроме того, нужно вкладывать деньги в создание так называемых общественных благ. Таким благами, например, являются санитарные и фитосанитарные меры, и их поддержка гораздо важнее, чем поддержка отдельных производителей. От борьбы государства с АЧС или вредителями выигрывают все без исключения производители. В одиночку очень трудно или практически невозможно достичь в этом результата. Более того, сейчас страны конкурируют не пошлинами или другими защитными барьерами, а именно санитарными и фитосанитарными мерами. Это основные препятствия в торговле, которые одновременно позволяют защитить себя от некачественной продукции или вредных микроорганизмов. Вместе с тем, если вы модернизированную систему пищевой, фитосанитарной и ветеринарной безопасности, то у вас будут лучшие шансы атаковать экспортные рынки.

Также необходимо исправлять те провалы рынка, которые есть. Я вижу два таких провала в агросекторе – невозможность получить кредит малому и мелкому производителю и прямой или косвенный крен политики в сторону средних и крупных производителей, который мы наблюдали в течение прошлых 20 лет.

Как сделать кредиты доступными для малых агропроизводителей?

– Банки не очень хотят кредитовать малых агропроизводителей, потому что не понимают их финансовых показателей, не могут точно оценить кредитные риски. Причина – упрощенная система налогообложения и отчетности. Работа на едином налоге 4-й группы упрощенной системы налогообложения (если доля доходов от с / х производства в совокупных доходах составляет от 75%, базой налогообложения является нормативно-денежная оценка (НПО) 1 га с / х угодий, – ред.) позволяет особо не беспокоиться об отчетности, менее тщательно считать свои расходы. Также это снижает еффективность, потому что когда ты точно считаешь каждую копейку, то вовремя замечаешь проблемы и увеличиваешь производительность. Оказывается, что упрощенная система налогообложения, на которой все любят сидеть, фактически, является едва ли не основной проблемой того (в дополнение к мораторию на сельхозземли), что особенно малые и мелкие агропроизводители не могут получить кредиты. По моему мнению, нужно отобрать целевую группу мелких производителей по объемам доходов и количеством гектаров в обработке и дать возможность банкам отбирать среди них потенциально успешные проекты. Со своей стороны государство гарантирует обеспечение этих кредитов. Это доказано практикой, которая открывает двери к банковскому кредитованию малому агробизнесу.

Как можно усовершенствовать налоговую политику в агросекторе?

– Нужно обязательно дифференцировать плательщиков единого налога. Ну, не могут большие или средние агропроизводители использовать 4-ю группу единого налога вместе с теми, кто обрабатывает всего лишь 10 га. Большинство сельскохозяйственных производителей сидят на упрощенной системе. Тогда как я считаю, что все должны платить налог на прибыль. Нужно повышать земельный налог, минимальная ставка которого пока всего лишь 0,3% от НДО с / х угодий. Базу также необходимо менять – переходить от НДО к рыночной оценке стоимости земли. В ее основе – цена, которая зафиксирована от совершенных сделок, – уплаты аренды или купли-продажи. НДО – это искусственное образование, которое совершенно не отражает экономических реалий. И кроме того, нормативно-денежная оценка «заморожена» до 2023 года, то есть вообще не индексируется (коэффициент индексации равен 1,0, – ред.). Грубо говоря, производители будут платить тот же единый налог до 2023 года, хотя их доходность может уменьшаться или увеличиваться, а стоимость земли все равно будет расти.

Среди непопулярных изменений в налогообложении были «соевые правки» (в соответствии с ними экспортеры сои (кроме сельхозпроизводителей-экспортеров) были освобождены от уплаты НДС при экспорте – ред.). Предварительно с 1 января 2020 должны вступить в действие аналогичные «рапсовые правки». К чему это приведет?

– Давайте разберемся сначала с тем, к чему привели соевые правки. Когда вы покупаете у фермера сою, то в ее цену уже заложено 20% НДС. Уплаченная таким образом сумма НДС будет вашим налоговым кредитом, который государство должно вернуть из бюджета. А когда вы экспортируете сою, то, наоборот, у вас формируется обязательства по НДС перед бюджетом. Ставка НДС при экспорте 0%, соответственно и ваше обязательство равно нулю. Таким образом, налоговый кредит в полном объеме возмещался из бюджета.

«Соевыми правками» было отменено обложение экспортных операций налогом на добавленную стоимость. Соответственно экспортерам и не возвращался больше налоговый кредит. По нашим расчетам, это привело к увеличению разрыва в 26 долларов на тонне между экспортной и внутренней ценой. То есть пострадали от этого именно аграрии, которые выращивают сою, потому что уменьшилась их выручка, а вместе с тем и возможность инвестировать в увеличение производительности. То есть с одной стороны нам морочат мозги о необходимости субсидий, и одновременно создают условия, в которых выручка аграриев искусственно уменьшается. Одной рукой дают, другой – забирают, это какая-то экономико-политическая шизофрения, как по мне. И на рапс так же могут снизиться внутренние цены. Фактически вот этот невозмещенный НДС превратился в налог на экспорт.
Основной мотивацией этих изменений было увеличение переработки сои в Украине. Но она и так росла. То есть как был смысл вмешиваться? Внутренняя цена просела, и переработчики выиграли от этого. По сути, недополученный доход перевели из кармана фермера в карман переработчика. К тому же мы посчитали, что длинная цепочка переработки пока не создает больше добавленной стоимости, чем короткая при экспорте соевых бобов. Поскольку надо учитывать, что и в сельском хозяйстве, и в переработке есть свои издержки, есть и свои доходы. Разница между доходами и переменными затратами – это и есть добавленная стоимость.

Мотивацией «соевых поправок» также было уменьшить расходы бюджета на возмещение налоговых кредитов компаниям, которые в основном занимаются розничной торговлей и благодаря экспорту сельхозпродукции уменьшают свои налоговые обязательства.

– Это проблема не НДС как такового, а его администрирования. Грубо говоря, ДФС расписалась в своей несостоятельности администрировать этот налог и все. Я не вижу ничего плохого в том, что экспортеры получают возмещение. Чем больше мы экспортируем, тем больше валютной выручки поступает в Украину. Аграрии могут больше заработать, а затем больше инвестировать в производительность, нарастить объемы производства и больше заплатить рабочим и арендодателям. Здесь очень большая цепочка, которую ДФС игнорирует.

Но мы экспортируем в основном сырье. Не целесообразнее ли нам стимулировать внутреннюю переработку, и какую именно?

– Я не вижу ничего страшного в том, что Украина экспортирует сырье, на сегодня это ее конкурентное преимущество. То, что кому-то хочется увеличить производство соевого масла, это пока политическая и экономическая проблема. Не нам решать, какая отрасль должна развиваться в стране. Нужно создать такие условия, при которых предприимчивые люди смогут увидеть экономическую выгоду в каком-то направлении и инвестировать в него. Если сейчас переработка не развивается и мало высокомаржинальных производств, значит к этому пока нет благоприятных условий, в частности, и из-за моратория на куплю-продажу сельхозземель. Только на собственной земле можно проводить производство с длинным циклом, которое требует больших капиталовложений. Например, закладывать сады и ягодники, здесь же построить переработку, и выходить с этой продукцией на экспорт, поскольку в Украине спрос не очень платежеспособный. Или прокладывать оросительные системы и тем самым увеличивать производительность зерновых или лучше, овощеводства и садоводства. Нам еще есть куда расти, в Германии средняя урожайность пшеницы семь-восемь тонн, а в США с гектара кукурузы собирают более десяти тонн.
И я придерживаюсь мнения, что покупка земли будет создавать возможность развивать высокомаржинальное производство, например, выращивать фрукты, овощи, ягоды. Зерновые и масличные дают меньшую прибыль на гектар. Вероятность роста производства с большей добавленной стоимостью выше при отсутствии моратория. Делать то же на арендованной земле рискованно. Для сравнения, в удобство собственной квартиры вы готовы вкладывать максимум средств, на обустройство арендуемой тратите минимум. Мораторий также заморозил кредитование – вы не можете заложить землю под заем для дальнейших инвестиций.

Какой будет цена земли, когда откроют рынок?

– В результате моделирования мы получили сумму до трех тысяч долларов. Но на рынке купли-продажи есть хороший предохранитель или минимум – плата за аренду. Из нее фактически будет формироваться стоимость земли. То есть вы посчитали сумму аренды за 20 лет, это минимальная цена, по которой будут продавать землю. Также в порядках закона об обороте земли есть норма, что при каждой транзакции в реестре прав должна отражаться цена. Это будет формировать статистику, затем базу данных, на которую можно будет опираться.

Можем ли мы ориентироваться на модели рынка земли в других странах, в частности, продолжительности срока, в течение которого он будет закрытым для иностранцев?

– Мое личное мнение – нет. Поскольку это были такие же чисто политические решения, как и у нас. Решения, которые продиктованы нерациональными опасениями. С точки зрения экономики, не нужно вводить ограничения для иностранцев. Но государству решать, насколько сильно это решение повлияет на политическую ситуацию в стране. Правительству нужно решать. Мне кажется, что тот компромисс, который был сейчас достигнут – иностранцы, которые уже непосредственно работают в Украине, имеют право покупать землю – был бы золотой серединой. Но, как видим, нашим доморощенным  предпринимателям этого недостаточно.

В одном из своих исследований вы посчитали, что на каждые 10%  роста доли аграрного сектора в структуре украинского ВВП увеличиваются на 1% расходы на продовольствие – иначе говоря, страна беднеет. В прошлом году АПК создал 13% ВВП Украины. Учитывая это, что можно сказать об уровне бедности страны?

– Действительно, если растет доля АПК в ВВП, то это означает, что страна становится беднее. Тогда расходы на продовольствие в структуре вашего бюджета растут. В то же время мы получили этот результат, предположив, что все остальные факторы влияния остаются неизменными. Но к цифрам не нужно относиться как к чему-то фиксированному. Просто сама идея в том, что увеличение доли агросектора в ВВП негативно влияет на благосостояние страны, это является отражением обеднения. 13% – это достаточно высокий показатель присутствия аграрного сектора в экономике. Я бы очень обрадовался, если бы у нас на АПК приходилось 2-3% ВВП, это означало бы стремительный рост других секторов экономики. Такие цифры характерны для Европы, Северной Америки.

Вместе с тем современный высокотехнологичный агросектор все больше нуждается не в рабочих руках, а в хорошо работающих мозгах. Какие последствия имеет такая трансформация отрасли?

– С развитием аграрного сектора уменьшается занятость в нем. Производительность предусматривает роботизацию и требует более образованной рабочей силы. Так, водитель трактора должен обладать навыками работы с компьютерными системами. Конечно, потребности сектора будут стимулировать изменение учебных программ, вузы будут вынуждены перестраивать свое обучение и от советских лекал переходить к современным. Иначе их закроют.

Анастасия Карпенко, agravery.com

Последние новости: